Автор Тема: МАЛЕНЬКАЯ ДОКУМЕНТАЛЬНАЯ ПОВЕСТЬ О БОЛЬШОЙ НАУКЕ  (Прочитано 763 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Фёдор Фёдорович Менде

  • Moderator
  • Эксперт
  • *****
  • Сообщений: 1 684
  • Репутация: +19/-7
  • Соловей разбойник тоже был не только лыком шит!!!
dikal.ru][/url]
На обложке Анри Амвросьевич Рухадзе в гостях у Фёдора.

 
Ф. Ф. Менде



МАЛЕНЬКАЯ ДОКУМЕНТАЛЬНАЯ ПОВЕСТЬ О БОЛЬШОЙ НАУКЕ



Пролог

    На маленьком полустанке стоит маленький человек, а мимо с грохотом и свистом про-носятся поезда. Одни везут весёлых пассажиров, другие уголь и руду на платформах третьих зачехлённые танки.  Это жизнь проносится мимо нас, и, кажется, нет конца и края этим вагонам. Но нет, промелькнул последний вагон, и последний поезд унёсся вдаль и только эхо от улетающего поезда ещё долгое время нарушает тишину полустанка. Но нет уже на полу-станке человека, нет и полустанка, а, может быть, ничего не было? Нет, было. Даже самая маленькая букашка оставляет свой след на земле, она жила, она к чему-то стремилась, она сделала что-то полезное и что-то плохое.
     Октябрь 1957 год, прошло всего 12 лет со времени окончания Великой Отечественной. И тут как взрыв бомбы. Советский Союз запустил спутник. Как могло так случиться, что, имея во сто крат более мощный промышленный потенциал, страна, на которую за время войны не упала ни одна бомба, могла отстать в таком важном вопросе. Значит, плохо работала  их разведка, значит, не сумели они воспитать те научные и технические кадры, которые смогли бы решить такую задачу. Значит, не было у них таких самоотверженных людей, которые, несмотря на все препятствия и лишения, смогли пройти этот путь. А у нас они были. Некоторые из них начинали этот путь в шарашках, где на положении заключённых вели исследовательскую работу. Другие начинали путь в высших учебных заведениях,  в ФЗО и ПТУ, ибо без высококвалифицированных специалистов и высококвалифицированного рабочего класса такое не могло произойти. Роль подготовки в школьных учебных заведениях тоже трудно переоценить. Когда был запущен первый спутник, Кеннеди сказал, что Россия выиграла соревнование с США за школьной партой. И это действительно так, потому что без основательной школьной подготовки не может быть качественного высшего образования. Но разве только спутник? Оборона СССР была в целом самой могучей за всю тогдашнюю историю.
 В предлагаемом читателю повествовании и пойдёт речь о рядовом этой могучей армии, которая в столь тяжёлых условиях смогла всё  это совершить, о тех людях, которые, не страшась усталости, ковали надёжный щит страны, страны, которая ни перед кем не кланялась и не унижалась, как теперь это делают остатки той великой державы. Речь пойдёт о  маленьком человечике, когда-то стоявшем на полустанке, о той маленькой песчинке, миллионы которых, скреплённые цементом ежедневного непосильного труда и верой в победу ковали оборону могучей Державы.
     Все события, о которых пойдёт речь, имели место на самом деле, даже имена и фамилии героев реальные.  Повествование, будет интересно прочитать и тем старым учёным и оборонщикам, которые сами прошли этот путь и молодым учёным, дабы не совершать тех ошибок, которых много в жизни каждого человека.

     По длинному коридору первого этажа лабораторного корпуса, немного сутулясь, шел уже далеко не молодой человек. Сколько бурь прошумело, сколько гроз прогремело в этих стенах. Но сейчас здесь было тихо и пустынно. Дойдя до лифта, Фёдор так никого и не встретил, как будто все вокруг вымерло. Лифт не работал, его теперь часто отключали, экономили электроэнергию. Пришлось на пятый этаж идти пешком. Раньше это трудности не представляло, но теперь сердце было уже не то, и ему пришлось несколько раз останавливаться. Так знакомы были эти стены, но кабинет теперь больше походил не на кабинет ученого, а на мастерскую. На столах лежал различный инструмент, на полу около книжного шкафа различные заготовки. Да, очень пригодилось то, что он все умел делать своими рука-ми. Если нужно он мог быть и токарем, и фрезеровщиком, и слесарем, и столяром, и каменьщиком и еще бог знает кем. Многому научила его жизнь. Но самое главное она научила  никогда и нигде не терять своё лицо и до самого последнего момента не считать положение потерянным.
     Сколько бед и страданий принесла народу эта самая «незалежність»? Сколько обездоленных и просто нищих? Сколько сирот и бездомных, сколько голодных и больных, а что она сделала с наукой? Да, каждый удельный князь, каждый феодал, хочет быть удельным и делать со своими вассалами то, что ему заблагорассудится без посторонних глаз.
     Но Фёдор был реалистом, он никогда не витал где-то в облаках, а знал, что к своей цели, порой обливаясь потом и, падая от усталости, нужно неустанно идти каждый день, и тогда к ней обязательно придешь. Он прекрасно понимал, что он ничего уже в этой жизни изменить не может, прежде всего, потому что стар и что  у него уже просто нет сил для этого. Но в душе, наверное, как и любой человек, он даже сейчас оставался молодым, и поэтому не унывал. Еще несколько лет  назад, когда положение казалось практически безвыходным, он пообещал себе, что все равно победит и что, по крайней мере, и себя и своих близких в оби-ду не даст. Нет, не просто было положить его на лопатки и все, что происходило теперь, было тому подтверждением. Нет, не погасли на старом лице его глаза, не иссякла уверенность в победе, и с этой уверенностью он практически всегда в своей жизни начинал любое дело и всегда побеждал. Так было и сейчас, хотя резерва времени уже практически не было.

     Когда вечером, утомленный дневными заботами, Фёдор приходит в свой маленький кабинет на даче, где живёт летом со своей семьёй, к нему часто забегают внуки Лёша и Женя.
  - Дедушка, давай запишем пулю!
В эту игру он научил их играть, когда они еще не ходили в школу, но сейчас внуки уже вполне взрослые ребята и могут посостязаться даже с опытным партнером, так что играть с ними было интересно.
  - Да, что-то не хочется, устал я,  да и время уже позднее.
  - Ну, тогда расскажи нам какую-нибудь историю.
  - Детки мои, да я вам их уже столько нарассказывал, думаю, что все уже и рассказал.
  - Нет не все, мы уверены, что не все, ведь у тебя их столько…
  - Да нет, интересные уже все рассказал, остались только неинтересные и печальные, да еще истории как вообще поступать не следует.
  - Мы и их хотим послушать, - не унимаются внуки.
  - Ну ладно, вы уже совсем взрослые. Пора вам уже и печальные истории рассказывать.
Внуки поудобнее устраиваются рядом с ним. Фёдор перебирает в своей памяти события и начинает свой неторопливый и печальный рассказ.
« Последнее редактирование: Февраля 28, 2020, 14:37 от Фёдор Фёдорович Менде »

Оффлайн Фёдор Фёдорович Менде

  • Moderator
  • Эксперт
  • *****
  • Сообщений: 1 684
  • Репутация: +19/-7
  • Соловей разбойник тоже был не только лыком шит!!!
1. Паника

 Самым первым впечатлением в своей жизни, которое Фёдор помнит, был случай, когда отец, вернувшись из города, привез ему качели. У качелей были белые шелковые шнуры, которые были продеты через деревянные трубчатые перекладинки, и светлое сидение. Качели отец сразу же повесил в галерее, усадил на них сына и спросил:
  - Нравится?
Он не помнит, что тогда ответил отцу, но этот случай запомнился ему на всю жизнь. Почему именно этот, может потому, что очень любил кататься на качелях, а может потому, что эта его любимая игрушка однажды исчезла навсегда.
Уже в первые  полеты немецкой авиации на районный центр Золочев одна из бомб упала рядом с домом, практически полностью разрушив галерею. Когда семья вернулась в дом, а во время налетов все прятались у соседей в погребе, он начал искать свои качели. Качелей нигде не было и нашел он только трубчатую перекладинку расколотую пополам, за которую обычно держался руками, когда качался на качелях.
Второй случай, который Фёдор видит до сих пор, как наяву, произошел вскоре после первого, и так же в очередной налет немецкой авиации.
 Нина  Николаевна, мать Фёдора, вместе с ним и его сестрой Ириной сидели на лавочке около дома, как вдруг все услыхали приближающийся гул немецкого самолета. Ему, порой, кажется, что все то, что тогда произошло, он видит как наяву, но иногда то, что нам рассказывали и то, что мы видели сами, настолько переплетено, что бывает  трудно отделить виденное от рассказов.
Все, кто бывал уже под бомбежками, хорошо могли отличить немецкие самолеты от своих, их звук почему-то напоминал «везу-везу». Этот зловещий звук приближался. Вдоль улицы на бреющем полете шел немецкий самолет. В панике мать, схватив сына на руки,  вместе с дочерью бросились бежать через дорогу в соседский погреб. Те, кто летал на самолетах и, тем более, прыгал с парашютом, хорошо знают, что с высоты, все, что происходит на земле, видно как на ладони. Немецкий пилот, конечно, видел, что через улицу бежит женщина с двумя детьми, но, тем не менее, небольшая бомба взорвалась перед бегущими. Потом выяснилось, что это действительно была небольшая осколочная бомба и почему-то алюминиевая, потому что все извлеченные осколки оказались алюминиевыми. Когда мать остановилась во дворе у соседей, её лицо заливала кровь. Кровь текла из рассеченного виска, заливая лицо и платье. Сам он тоже был весь в крови, осколок попал ему в затылок, мать несла его на руках, прижав лицом к себе. Но сестры нигде не было. Крики ее услыхали в саду. Все ноги ее были в крови. Она бегала и что-то кричала. Осколок бомбы навылет прошил ей ступню, другой осколок застрял под коленом.
Таковы были первые эпизоды, запомнившиеся Фёдору в его жизни.
                                                                       

Оффлайн Фёдор Фёдорович Менде

  • Moderator
  • Эксперт
  • *****
  • Сообщений: 1 684
  • Репутация: +19/-7
  • Соловей разбойник тоже был не только лыком шит!!!
Родители

Дед Фёдор Петрович Менде был инженером. У Фёдора сохранилась фотография деда тех лет, когда тот был еще студентом.
 
 

С фотографии смотрит молодой человек с небольшими пышными усами, на нем студенческая форма с погонами, которые в то время носили студенты. Он был студентом Харьковского технологического института, о чём свидетельствует справка, выданная Харьковским областным архивом


 




В справке значится, что он был потомственным дворянином. Сохранился также фамильный герб
 
 

На гербе щит разделен горизонтально на две равные части - в верхней на лазоревом поле изображен идущий золотой петух, по сторонам коего по одной серебряной раковине и в углу щита серебряная же шестиугольная звезда.  В нижней части герба на червленом поле якорь и меч, расположенные крестообразно. Щит украшен дворянским шлемом и короной с тремя страусиными перьями, из коих среднее золотое, а крайние лазоревые. Немеет на щите лазоревый, подбитый золотом.
Эмблемы герба имеют следующее значение:
Петух, что фамилия Менде происходит из Франции,
Раковины и северная звезда, что Менде переселились в Россию,
Якорь и меч означают службу по морскому и военному ведомствам.
Почему и как род Менде по мужской линии оказались в России. По рассказам дяди Пантелеймона Фёдоровича Менде прапрадед Фёдора был бригадным генералом у Наполеона и командовал бригадой гусар. При отступлении наполеоновской армии во время переправы через реку Вязьма русские начали обстреливать переправу из орудий, установленных на смежных высотах, и тогда Наполеон бросил на русскую артиллерию бригаду гусар. В этом бою прапрадед был тяжело ранен и попал в плен.  
Жизнь матери Фёдора, Нины Николаевны (девичья фамилия Панова) тоже было не из легких. Родилась она в городе Чита, где её отец, будучи членом РСДРП отбывал ссылку. Когда ей было тринадцать лет, родилась сестра Ольга, но роды были неудачными, и мать вскоре умерла. У Фёдора  сохранилась фотография, где маленькая Нина с куклой в руке стоит рядом со своей матерью

 

Вскоре после смерти матери отец женился вторично. В доме появилась молодая, красивая и очень властная женщина. Нетрудно представить, как дальше жилось и Нине, и Ольге. Мачеха была оперной певицей, и ей было и не до мужа, и не до детей. Все домашнее хозяйство легло на плечи старшей дочери, и она на всю жизнь запомнила, что такое мачеха. Но отец все-таки сумел дать образование дочерям. Сам он был геодезистом, и это в свое время сыграло определенную роль в выборе профессии Нины. Впрочем, через несколько лет оперная певица сбежала с каким-то офицером. В дальнейшем отец с дочерями жили втроем.
Познакомилась Нина Николаевна с отцом Фёдора Федором Фёдоровичем Менде на землеустроительных курсах, после окончания которых, они и поступили в Харьковский землеустроительный институт.
Еще, будучи студентами, они поженились. Война застала семью Менде в районном центре Золочев, где отец Фёдора преподавал в Одноробовском сельскохозяйственном техникуме геодезию, а мать работала преподавателем математики в средней школе. Там и родился у них сын, которого  назвали  Фёдором.

Оффлайн Фёдор Фёдорович Менде

  • Moderator
  • Эксперт
  • *****
  • Сообщений: 1 684
  • Репутация: +19/-7
  • Соловей разбойник тоже был не только лыком шит!!!
3. Война

 Каждый день люди жадно вслушивались в сообщения по радио, и с каждым днем становилось все яснее, что линия фронта быстро и неуклонно двигается на восток. Тревога и какая-то непонятная неопределенность все больше вселялась в сознании, мыслях и действиях людей. Ничего подобного люди раньше просто не испытывали. Многие из них хорошо помнили годы гражданской войны, когда порой трудно было разобраться в том, что вообще происходит, где белые, где красные, где свои, где чужие. И хоть крови, мук и страданий было ни чуть не меньше, чем на любой войне, все же то была драка между своими. Совершенно другие ощущения были у людей сейчас. Сообщения по радио о зверствах фашистов на оккупированных территориях действовали угнетающе. Но даже невооруженным глазом можно было заметить у некоторых людей безразличие к происходящему, а в отдельных случаях и молчаливое злорадство.
Федор Фёдорович уже в течение почти двух недель был болен какой-то непонятной болезнью. Температура то падала, то опять повышалась. Местный врач – молодая женщина уже несколько раз навещала больного, но ничего определенного сказать не могла. Ее точка зрения склонялась к тому, что у больного воспаление лёгких. Нина Николаевна была очень доброжелательным человеком и, несмотря на некоторую кажущуюся внешнюю строгость, всегда быстро находила нужную форму общения практически с любым человеком. Так было и на этот раз, хотя с врачом она была знакома и раньше.
Врач советовала давать Федору Фёдоровичу максимально калорийную пищу, и  хорошо кормить. Зайдя как-то в очередной раз проведать больного, она долго его слушала, и на лице ее можно было прочесть беспокойство. Когда она уже собиралась уходить, она попросила Нину Николаевну выйти с ней.
  - Я очень боюсь, чтобы у Федора Фёдоровича эта болезнь не кончилась туберкулезом, потому что у него, уже плеврит. Кормите его хорошо и давайте регулярно лекарства.
Нетрудно было понять чувства жены. Идет война, все уже понимают неизбежность близкой эвакуации, муж на грани туберкулеза, на руках двое маленьких детей. Но не таким была Нина Николаевна человеком, чтобы впадать в растерянность и панику, слишком много уже пришлось пережить.
В тот же день она пошла к директору техникума и попросила дать ей директорских лошадей и конюха. Отец был в хороших отношениях с директором и тот, конечно, не отказал. Мать поехала в соседнее село, где жил старый земский врач. Он уже не занимался врачебной практикой, но по виду еще был крепкий старик, с типичной врачебной бородкой и в пенсне.
Трудно сказать, как удалось Нине Николаевне уговорить этого  своенравного старика поехать по открытому воздуху совсем в другое село. Мать уехала рано утром на следующий день, а где-то к обеду около дома остановились директорские лошади. С повозки достаточно бодро сошел старик в пенсне и галантно подал руку матери. Они вошли в дом и он, помыв руки, спросил:
  - Где больной?
Мать указала на дверь и хотела его проводить.
  - Пока буду осматривать больного, прошу в комнату не входить, ¾ коротко бросил он.
Врач был у больного недолго. Наконец дверь открылась, на пороге стоял земский врач, и возмущение было написано на его лице. Мать так и не поняла, к кому были обращены те слова, которые он произнес, то ли к отцу, то ли к  ней, то ли к врачу, который лечил отца раньше.
  - Какой дурак! У больного брюшняк!
Это означало, что у больного брюшной тиф. Потом врач спросил, соблюдает ли больной диету, а когда мать рассказала, чем и почему она кормит отца, он ответил:
  - Еще несколько дней такой диеты и у больного было бы прободение кишечника, а это при тифе верная смерть. Я напишу сейчас участковому врачу все, что нужно делать. Запомните! Необходима строжайшая диета, все протертое, пока не минует кризис. Тиф протекает на фоне воспаления легких, все это очень опасно. Воспаление легких на исходе. Каждый день больному нужно ставить банки.
Врач оделся, мать попыталась отблагодарить его, но он категорически отказался, сел в повозку и попросил конюха ехать.
Отец начал постепенно выздоравливать. Однажды вечером в гости к нему зашел директор.
  - Обещают через неделю вагон для эвакуации сотрудников техникума, - сказал он.
  - Иван Петрович, - с тревогой в голосе сказала Нина Николаевна, - большое спасибо вам за заботу, но ведь и мне и вам ясно, что в таком состоянии ехать ему нельзя. Да и кто разрешит взять в вагон больного тифом?
Но в назначенный срок вагон за сотрудниками техникума так и не прибыл. Срок его прибытия несколько раз переносился. Фронт был уже совсем рядом. Эвакуироваться удалось только одному директору. Каким-то чудом он пристроил жену и детей на проходящий состав. Сам же, как рассказывали, чуть ли не на подножке уехал одним из последних составов, следующих через Золочев. Все преподаватели техникума эвакуироваться не смогли.

Оффлайн Фёдор Фёдорович Менде

  • Moderator
  • Эксперт
  • *****
  • Сообщений: 1 684
  • Репутация: +19/-7
  • Соловей разбойник тоже был не только лыком шит!!!
Оккупация

Так семья  оказалась в оккупации. Не известно, по какой причине, но боев в Золочеве не было. Наши отступали вечером, а утром на улице уже была слышна немецкая речь. Немцы не проявляли особой агрессивности, но уже на следующий день начали выселять жителей из домов, но их семью почему-то не тронули. Очень скоро появились два полицая. Местные говорили, что один из них был сыном какого-то уголовника из соседнего хутора. Другой был из местных, мать его хорошо знала, потому что он заканчивал школу, в которой она преподавала.
Прошло несколько дней. В окно кто-то постучал. На пороге стоял молодой парень в форме полицая.
  - Николай, это ты?
  - Да, я! - вызывающе ответил полицай.
  - Николай, зачем ты одел эту форму? - строго спросила мать.
  - Нина Николаевна, вы  не знаете, что моего отца сослали в Сибирь ни за что. Как же я после этого должен относиться  к советской власти?
      Мать молчала.
 - Вам повестка из комендатуры, - после непродолжительной заминки сказал полицай. И он передал повестку. В повестке отцу предписывалось явиться в комендатуру, было даже указано точное время.
С тяжелыми мыслями шел в комендатуру Федор Фёдорович. Комендатура была расположена в здании райкома партии, он не был членом партии, но по делам техникума ему приходилось там бывать, и он достаточно хорошо знал некоторых сотрудников аппарата. По натуре отец был доброжелательным и общительным человеком, и у него были дружелюбные отношения со многими людьми. Он предъявил повестку, и его провели прямо к коменданту.
В кабинете секретаря райкома партии сидели двое. Грузный мужчина лет сорока в форме немецкого офицера, а за столом рядом сидела хорошая знакомая отца. Это была Алевтина Васильевна, в райкоме партии она работала машинисткой. Никто не знал, почему,  будучи очень привлекательной женщиной, она не была замужем и где-то перед самой войной уехала из Золочева. Поговаривали, что она, наконец, встретила своего суженого и вышла замуж. Все эти домыслы и слухи как-то смутно промелькнули в его голове. Увидев вошедшего, Алевтина Васильевна немного смутилась, и что-то по-немецки сказала коменданту. Тот улыбнулся. Она подняла глаза и тоже улыбнулась.
  - Федор Фёдорович, ведь мы с вами знакомы! - Отец растерянно кивнул головой.
  - Как видите, теперь я работаю в комендатуре, - и она тоже смущенно улыбнулась.
Комендант что-то сказал ей.
  - Комендант интересуется, откуда у вас немецкая фамилия.
Отец ответил не сразу. Слишком неожиданной и непривычной была ситуация, в которую он попал.
¾ Видите ли, это вопрос, непростой. Я в раннем детстве потерял отца, и ни он, ни мать мне об этом никогда не рассказывали. Может быть, история этой фамилии восходит еще к петровским временам. Ведь вы, наверное, знаете, что в Москве существовала целая немецкая слобода, где жили немцы. Да и у самого Петра его ближайшим другом был немецкий посол Лефорт.
Переводчица перевела, и комендант улыбнулся, а затем сказала:
  - Комендант приглашает вас на службу к немцам, если вы дадите согласие, то вам подыщут подходящую работу. Он знает, кто вы по специальности и кем работали раньше. Имея уже достаточный жизненный опыт и обсуждая дома причины вызова в комендатуру, мать и отец пришли к единодушному выводу, что именно по этому вопросу его и вызывают, поэтому ответ был готов заранее.
  - Я был бы рад служить у вас, но пока сделать этого не могу. Я совсем недавно перенес брюшной тиф и воспаление легких одновременно и еще слишком плохо себя чувствую, но как только наладится мое здоровье, я приду к вам.
Комендант опять сказал что-то по-немецки и нахмурился.
  - Мы об этом знаем. И, тем не менее, даете вы свое согласие или нет?
  - Но вы не знаете еще одно обстоятельство, я болен еще и эпилепсией, - соврал отец, - поэтому я невоеннообязанный.
  - Похоже, что вы отказываетесь служить великой Германии! - уже без улыбки переводила переводчица.
  - Нет, ни в коем случае, но прежде мне нужно поправиться. Когда это случиться я сам приду к вам.
Лицо коменданта немного посветлело, и переводчица перевела.
  - Комендант желает вам скорейшего выздоровления, и как только вы поправитесь, будет рад с вами снова встретиться.
Когда Федор Фёдорович вышел из комендатуры, у него отлегло от сердца. Он знал что самый верный способ провалить любое дело это проволочки. Так или иначе, но первое сражение он выиграл, неопределенность же по-прежнему тяготила, совершенно не было ясно, что делать и как поступать дальше.
Но время ждать не заставило. Была темная дождливая осенняя ночь. Семья уже давно спала, как вдруг Федору Фёдоровичу послышался стук в окно. Он прислушался, стук повторился. Отец встал и подошел к окну. Через мокрое стекло он увидел силуэт мужчины. Он был в длинном плаще, капюшон почти полностью закрывал его голову и лицо. В душе Федора Фёдоровича шевельнулась тревога. Человек постучал в окно в третий раз, и, увидев, что шторка на окне отодвинулась, незнакомец рукой дал знак, означавший просьбу впустить его. Отец подошел к двери.
  - Кто вы будете и чего пришли? - спросил он сквозь дверь.
  - Федор Фёдорович, я к вам по делу у меня есть к вам поручение.
  - Я не знаю вас, и впустить не могу.
  - Не бойтесь я ваш друг, - и отцу его голос показался очень знакомым, - я ведь хорошо знаю, как звали вашу мать и вашего отца.
Такого ответа Федор Фёдорович не ожидал. Он неуверенно повернул ручку замка. Пришелец был весь мокрый. Капюшон по-прежнему практически полностью закрывал его лицо, но голос казался отцу знакомым.
  - Извините, пожалуйста, за ночной визит, и вы, конечно, вправе меня опасаться. Время сейчас тяжелое и опасное, но чтобы вы не думали, что я провокатор, вот несколько эпизодов из вашей жизни. Когда вы учились в институте физику, у вас преподавал профессор Шкляревский, правда?
  - Правда.
  - Я мог бы продолжать и дальше, но у нас не так много времени, хочу сказать вам о целях моего визита. Я к вам с особым заданием. Мы всегда знали, что вы честный и порядочный человек, а эти качества и любовь к Родине всегда ходят рядом. Вы согласны?
  - Конечно.
  - Мы уверены, что, невзирая на вашу не совсем русскую фамилию, вы тоже являетесь патриотом нашей Родины. Правильно я говорю?
  - Конечно.
  - Так вот наша задача заключается в том, чтобы разгромить фашистов. И я сейчас задам вам вопрос прямо. Согласны ли вы принять участие в этой борьбе? Как вы понимаете, это очень рискованное дело.
Отец задумался, а затем твердо сказал.
  -  Согласен.
  - Главной нашей задачей сейчас является срыв поставок хлеба в Германию. Мы уже знаем, что вас вызывали в комендатуру, и что вы пока отказались. Вы должны явиться в комендатуру и постараться устроиться уполномоченным по хлебозаготовкам. Как действовать в дальнейшем вам придется решать самому. Все ясно?
  - Да.
Пришелец встал и попрощался. На следующий день Федор Фёдорович обо всем рассказал Нине Николаевне. По сути дела предстояла подпольная работа, а опыта такой работы не было, а чем это грозило, было и так ясно. Но Федор Фёдорович был человек слова, через неделю он пошел в комендатуру.
  - Мы довольны вашим решением, ¾ сказал уже знакомый ему офицер, - сейчас при управе формируется группа участковых агрономов по организации поставок хлеба в Германию. Район разбит на участки, вы можете выбрать, какой вам нравится, - и офицер протянул ему руку. Никогда еще до сих пор Федору Фёдоровичу не приходилось обмениваться рукопожатием с врагом, и это рукопожатие, хоть и не было в нем чего-то особенного, запомнилось ему на всю жизнь, и означало оно очень простую истину – Кто, кого! На мгновение ему показалось, что сама смерть протянула ему руку, и он ответил ей тем же. Не знал немецкий офицер, не мог даже и предполагать, что все еще впереди, и что миллионы его соотечественников, порой даже невинных, как может быть и он сам, попадут на просторах России в объятия таких рукопожатий, и будут пожимать руки всем им еще не один раз, и что именно эти рукопожатия и сломают хребет непобедимой армии со свастиками на рукавах.
Федор Фёдорович выбрал участок поближе к дому. В него входило четыре бывших колхоза, двух бывших председателей он знал хорошо, знал он и многих родителей своих учеников, которые работали в этих колхозах.
Хлеб почти кругом успели скосить и даже сложить в копны, но вот обмолотить не успели. Часть его так и стояла в копнах на поле. Инструкция, которую он получил в управе, заключалась в том, что сразу же должен  быть проведен точный учет того, что осталось в поле, и составлен график обмолота с учетом имеющихся в распоряжении молотилок.
Федор Фёдорович знал, что у немцев существуют почти врожденные особенности характера, такие как точность, обязательность и прямолинейность. Привыкнув сами поступать так, они часто полагались на то, что и другие будут поступать так же. Например, даже воевать они пытались по часам, соблюдая  перерывы на обед. По крайней мере, эти обстоятельства подлежали проверке. Однажды, когда на колхозный ток были свезены очередные снопы для обмолота, Федор Фёдорович отозвал в сторону механика, которого  хорошо знал, так как его сын учился в техникуме.
  - Немцы народ очень доверчивый и аккуратный. Если вы быстро обмолотите хлеб, то они сразу же увезут его в Германию, и у вас даже не будет возможности  для того, чтобы хоть как-то пополнить свои запасы. Тем более, ток вмещает только определенное количество снопов, поэтому от скорости обмолота зависит темп подвоза снопов  с поля. Пока снопы в поле они учету поддаются плохо, и у людей есть возможность, хотя и под угрозой расстрела, забирать его оттуда. Все это говорит о том, что обмолот нужно вести медленными темпами.
Механик поколебался и спросил:
  - Как это сделать?
  - Очень просто. Не начиная молотить, разбирайте молотилку, а я объясню немцам, что у нас поломалась очень важная деталь. У вас же найдется какая-нибудь поломанная?
  - Конечно, найдется!
  - Когда разберете, отдадите эту деталь мне, пускай ищут замену.
На том  и договорились. Когда немцы нашли деталь, и молотилка была отремонтирована, снег занес поля, и весь хлеб остался под снегом.
Когда в очередной раз Федор Фёдорович увидел знакомого механика, тот сказал:
  - Ну и ну, но если бы узнали, так точно бы обоих расстреляли.
  - Это как пить дать, - засмеялся отец и пошутил, - голь на выдумки хитра!
Оказывается, нужную деталь немцы достали в соседнем колхозе, где участковый агроном с усердием выполнял все их распоряжения. Говорили, что он  однажды даже побил одного колхозника. Участок Федора Фёдоровича заготовил самое малое количество хлеба. Когда в управе его упрекнули в этом, он ответил:
  - Участок, который выпал мне, имеет самые плохие почвы в районе, да к тому же вы сами виноваты, ведь, сколько молотилка простаивала по вашей вине, не моя же задача доставать запасные части.
Молчаливо, хотя и нехотя, комендант проглотил  пилюлю.
Все упорнее начали ходить слухи, что немцы скоро начнут угонять в Германию молодежь на принудительные работы. Началась перепись, под которую попадали все учащиеся техникума. И тогда Федор Фёдорович пошел в управу, тут его уже хорошо знали.
  - Вы, наверное, знаете, что до войны в Одноробовке функционировал сельскохозяйственный техникум, ведь село без специалистов, сами понимаете, обойтись не может. Если вы преследуете здесь долгосрочные цели, то следует возобновить работу техникума. Если вы сумеете это сделать, то ваше руководство будет вами очень довольно, ведь немцы умные и расчетливые люди.
Комендант молчал. Затем, подумав, сказал:
  - Зайдите ко мне через пару дней, я проконсультируюсь по этому вопросу.
Через два дня Федор Фёдорович снова пришел в управу.
  - К сожалению, мы этот вопрос сами решить не можем. Для этого требуется разрешение областной управы, но нам сейчас не до этого.
  - Дайте мне соответствующее письмо  в областную управу и полномочия вести там переговоры, и я постараюсь решить этот вопрос.
Офицер недоверчиво посмотрел на отца.
  - А сумеете?
  - Постараюсь.
     На следующий день рано утром Федор Фёдорович уже шел в Харьков. Ему предстояло пройти более сорока километров. На пути его дважды останавливали патрули, но, посмотрев выданные ему документы, тут же отпускали. К вечеру он был уже на месте. Знакомые улицы было трудно узнать, следы бомбежек, остовы обгоревших зданий. Такого он еще никогда не видел.
  - За что, почему? ¾ роились мысли в его голове, а сердце ныло и щемило. Хозяйка, у которой они когда-то снимали квартиру, встретила его с радостью.
  - Живой, откуда?
Отец рассказал, зачем и почему пришел в город.
  - Надо спасать ребят любой ценой, это основная сейчас задача.
Хозяйка рассказала ему о зверствах фашистов, о массовых расстрелах и очень уговаривала его не ходить в областную управу.
Нужно отдать должное, но немцы решали все вопросы без всякой волокиты. Каждый действовал в пределах своих полномочий, и через три дня в кармане у Федора Петровича лежало предписание в местную управу об организации техникума.
На следующий день утром, когда он уже собирался уходить, вбежала взволнованная хозяйка и заперла за собой дверь.
  - Федор Фёдорович, на улице облава, хватают всех без разбору!
  - А что случилось?
  - Говорят, партизаны взорвали то ли управу, то ли комендатуру. Не ходите на улицу. Схватят, могут расстрелять без суда. Они все могут.
Отец решил переждать день, но когда он вышел на следующий день утром на улицу, то увидел ужасающую картину. На балконах вторых этажей висели повешенные. Уже много позже он узнал, что действительно при помощи радиоуправляемого фугаса, который заложили наши войска при отступлении в административное здание комендатуры, был произведен взрыв, от которого погибли очень большие немецкие чины. Он понимал, что находиться в городе при такой ситуации рискованно, потому что знал, что облавы, и обыск будут продолжаться, и не дай бог даже с документами попасть под горячую руку. Несмотря на все уговоры хозяйки, он все-таки решил уходить. Он хорошо знал город и на следующий день рано утром попрощался с хозяйкой. До окраины города он добрался без приключений, и нужно было пройти всего лишь небольшой железнодорожный мост через небольшую речушку. Перед мостом стоял патруль. По свастике на рукаве Федор Фёдорович сразу понял, что это эсэсовцы. Отступать было некуда,  он уверенно подошел к патрулю и подал документы. Эсэсовец их внимательно прочел и начал что-то громко ему объяснять сильно жестикулируя. Хоть Федор Фёдорович и не очень хорошо знал немецкий язык, он понял, что у офицера есть предписание никого из города не выпускать. Сделав вид, что всё понял, и  коротко ответив по-немецки «понял», он взял у офицера документы и смело пошел на мост. Офицер ему вслед что-то крикнул, но он, не оборачиваясь, продолжал идти. Федор Фёдорович почувствовал, что земля уходит из-под ног и что вот-вот он получит пулю в спину. Очнулся он уже за несколько километров от моста. Ноги делали свое дело и шли все дальше и дальше от только что витавшей над ним смерти.
В тот же день он пришел в Золочев. Радости и преподавателей, и студентов не было предела. В предписании значилось, что все студенты техникума освобождаются от отправки на работу в Германию. Директором техникума назначался Федор Фёдорович.

Оффлайн Фёдор Фёдорович Менде

  • Moderator
  • Эксперт
  • *****
  • Сообщений: 1 684
  • Репутация: +19/-7
  • Соловей разбойник тоже был не только лыком шит!!!
5. И снова оккупация

Вскоре началось наступление наших войск. Пришло долгожданное освобождение. И опять сильных боев на территории Золочева не было. Немцы срочно начали собираться. Ходили слухи, что их войска где-то попали в окружение. Они исчезли вечером так же неожиданно, как в свое врем и пришли, а на утро походные порядки наших войск уже шли через село.
После освобождения на местах очень быстро устанавливалась советская власть. Отец много рассказывал сыну о том трудном времени, и он очень гордился отцом за его бесстрашие и героизм в те годы, хотя в жизни какой-то особой оперативностью, особенно когда вопрос касался его личных интересов, никогда не отличался. Фёдору почему-то всегда казалось, что излишняя интеллигентность отца просто не дает ему возможность поступать так, как поступают все. И в этом смысле он казался ему просто белой вороной в том обществе, в котором жил.
Через несколько дней после прихода наших войск, отца вызвали райисполком. В кабинете председателя сидел военный.
  - Здравствуйте, Федор Фёдорович, - приветливо сказал он, - не буду вам долго объяснять, время дорого. Вот вам мандат, вы назначаетесь уполномоченным Исполнительного комитета Золочевского района по хлебозаготовкам. Приступайте к выполнению обязанностей. Подберите себе помощников, мандаты мы им выдадим.
Федор Фёдорович сразу поехал на свой участок, его там встретили с радостью. Механик, который так хорошо ремонтировал молотилку, сказал:
  - Помните того агронома, у которого немцы достали деталь для нашей молотилки?
  - Конечно, помню!
  - Вчера его наши расстреляли.
  - Думаю, что заслужил!
Люди трудились день и ночь. Лозунг «Все для фронта!»  приобретал в их действиях материальное воплощение.
И снова сводки информбюро были неутешительными, начиналось летнее наступление фашистских войск. Скоро стало ясно, что Золочев опять будет сдан. Федора Фёдоровича вызвали в райисполком. Было ясно, что оставаться в Золочеве ему нельзя, но и семью эвакуировать тоже нет никакой возможности.
  - Мы советуем отступать с нашими войсками, хотя, конечно, понимаем, что грозит вашей семье, если вернется прежняя администрация. Но вы то, уж точно, будете расстреляны. Документы в случае положительного решения получите в соседней комнате.
Выбора не было. Судьба распорядилась так, что матери с детьми суждено было остаться. Мать собрала вещмешок. Отец крепко обнял всех и поцеловал, он смотрел так, как будто видит всех последний раз. В окно постучали. Уходил он не один.
И снова потянулись безрадостные дни оккупации. Средств к существованию не было никаких. Спасало только то, что была своя корова, звали ее Зойка, и она была почти членом семьи. Благо, что пастбищ хватало, поля заросли травой, немцам было не до урожая. Снова появились полицаи.
Медленно тянулось время. Безработные дни и ночи сменяли друг друга.
Был ясный солнечный день, вся семья сидела на лавочке около дома. Подошел полицай и спросил:
  - Вы гражданка Менде?
Мать кивнула.
 - Вас вызывают в комендатуру. Завтра к 8-00 вы должны туда явиться.
У матери екнуло сердце: «Это за мужа». Полицай ушёл и вдруг она услыхала уже знакомый звук «везу – везу». Улица просматривалась очень далеко и мать увидела, что где-то в ее начале на небольшой высоте идет немецкий самолет. Мать в отчаянии схватила сына на руки и все они кинулись через дорогу в соседский погреб. Совершенно ясно, что в такой ситуации нечего было бежать в погреб, потому что самолет был практически рядом, гораздо правильнее было спрятаться в своем же дворе. Но паника есть паника. Бомба взорвалась прямо перед бегущими. О том, что было дальше, мы уже знаем.
 Трудно сказать, что было лучше попасть под бомбежку или идти в комендатуру. Так хоть ранило, а то могли и расстрелять.
Медикаментов и бинтов не было. На перевязочный материал мать рвала белье. Семья жила  в сарае. В доме жили немецкие солдаты. Рана у сына на затылке была небольшая, но на ощупь мать определила, что остался осколок. Раны сестры и матери были серьезные, они начали гноиться и там начали заводиться черви. Немецкие солдаты были самые обыкновенные  люди, они ни коим образом не относились враждебно к семье, живущей в сарае. Мать рассказывала, что иногда они даже угощали детей, а порой давали что-нибудь поесть.
Ранение матери было тяжелым, но не критичным. Осколок скользящим ударом разворотил левый висок, но кость задета не была. Хуже дело обстояло у сестры. Осколок навылет прошел через щиколотку. При непринятии мер это грозило гангреной. И тогда мать обратилась к одному и немецких солдат. На следующий день он принес какой-то белый порошок и сказал, что его нужно засыпать в раны. Трудно сказать, что это было, по-видимому, стрептоцид. Раны после этих процедур начали очень быстро заживать, черви исчезли. У матери отлегло от сердца.
Линия фронта была уже где-то совсем рядом, все отчетливее была слышна канонада. Где-то совсем рядом шли ожесточенные бои. Это было видно и по настроению немцев, по всему было видно, что они готовятся  к отступлению. Несколько дней подряд на севере стояло зарево, и практически не утихала канонада. По всему было видно, что где-то там, совсем недалеко идут ожесточенные бои. Все ждали, что вот-вот, вот-вот! Но немцы не уходили. Только потом стало известно, что то шли бои на Курской дуге. Но даже после Курской дуги еще длительное время немцы оказывали упорное сопротивление, и наши войска продвигались вперед очень медленно.
И опять немцы ушли также внезапно как и пришли. Все проснулись от страшного грохота. Мать выскочила на улицу:
  - Детки, наши, наши пришли! Наши, наши, наши!!!
Фёдор выбежал на улицу и то, что он увидел там, он тоже запомнил на всю жизнь. С ревом и грохотом по улице непрерывным потоком шли танки. Танкисты, по пояс высунувшись из люков, махали руками. Люди плакали и обнимались. Но Фёдору плакать не хотелось. Он махал руками и тоже кричал: «Наши, наши!!!». Мать взяла на руки сестру и вынесла ее на улицу: «Девочка моя, родненькая, смотри наши!»

Оффлайн Фёдор Фёдорович Менде

  • Moderator
  • Эксперт
  • *****
  • Сообщений: 1 684
  • Репутация: +19/-7
  • Соловей разбойник тоже был не только лыком шит!!!
6. Победа

Войска отступали, с ними уходил и Федор Фёдорович. Судьба забросила его в районный центр Двуречную. Очень скоро его вызвали в райком партии. В кабинете сидел крепкий мужчина в военной форме, он представился:
  - Мажицкий, - и продолжил, - Федор Фёдорович, мы вас вызвали по очень важному вопросу, стране нужен хлеб. Вы назначаетесь уполномоченным представителем районного комитета партии по хлебозаготовкам в районе. Мы вам порекомендуем помощников из местного населения. Завтра же приступайте к работе. По всем возникающим вопросам можете обращаться ко мне лично. Хлеб стране нужен не меньше, чем танки.
Федор Фёдорович был обязательным человеком и с неиссякаемой добросовестностью принялся выполнять поставленную задачу. Мешало то, что он не знал людей, не знал район, его особенностей и специфику. Но труд делал свое дело. Через месяц его опять вызвал Мажицкий.
  - Мы довольны вашей работой. Решением Исполнительного комитета вы назначаетесь исполняющим обязанности главного землеустроителя района. Познакомьтесь  - это Иван Васильевич Бабыка, начальник районного сельскохозяйственного отдела. Слева от секретаря на стуле сидел крепкий мужчина лет сорока. Он приветливо улыбнулся и протянул руку.
  - Мне о вас говорили только хорошее, надеюсь, сработаемся.
  - Я тоже надеюсь.
Все с нетерпением ждали сообщений Совинформбюро. И, пожалуй, с особым нетерпением ждал их отец Фёдора. Где находится его семья, он прекрасно знал, всего лишь каких-то 150 километров разделяли его с ней. Но он не знал, живы ли его близкие. Грянула Курская битва и он прекрасно понимал, что в случае победы очень скоро Золочев будет освобожден от захватчиков. Да, был труден путь войск после Курской дуги и длился он не один день.
Однажды, вечером, он услыхал голос Левитана. Сообщалось, что в тяжелых кровопролитных боях Красная Армия освободила от немецких захватчиков ряд населенных пунктов, в том числе и Золочев. Наутро Федор Фёдорович пошел в райком партии.
  - Александр Михайлович, - обратился он к Мажицкому, ¾вы, наверное, знаете, что моя семья находится на оккупированной территории.
  - Знаю, - ответил секретарь.
  - У меня к вам большая просьба, помочь мне забрать родных.
  - Но ведь Золочев оккупирован.
  - Нет, вчера было сообщение о его освобождении.
  - Это вопрос непростой. Дело в том, что если Золочев и освобожден, то он находится  в прифронтовой зоне, а чтобы попасть в прифронтовую зону, нужен особый пропуск. Я такими полномочиями не обладаю.
  - Что же делать? Неужели нет выхода. Ведь кто знает, опять начнется наступление немцев?
  - Война есть война, все может быть.
  - Александр Михайлович, я вас очень прошу, ведь партия большая сила.
  - Федор Фёдорович, я еще вам совершенно откровенно говорю, что это не в моих силах. Эти вопросы решаются в соответствующих, неподвластных мне органах.
  - С тяжелыми мыслями ушел он из райкома. Он и сам прекрасно понимал, что получить пропуск в прифронтовую зону, да еще штатскому человеку, задача не решаемая. Работа, работа, работа ¾ это хоть как-то отгоняло тяжелые мысли. Так прошли две недели.
  -  Вас просил зайти Иван Васильевич, ¾ сказала секретарша, когда Федор Фёдорович пришел на работу.
  -  Только что звонили из особого отдела и просили туда явиться, - не без тревоги в голосе сказал Бабыка, когда Федор Петрович зашел к нему в кабинет. Всем хорошо было известно, что вызов в этот отдел ничего хорошего не предвещал.
  - Ну, что ж, чему быть, тому не миновать, -  с несколько притворным спокойствием ответил Федор Фёдорович
  - Когда я должен явиться?
  - Сказали, как только появишься.
  - Знаешь, где находится особый отдел?
  - Не знаю.
  - Иди в милицию, там скажут.
Разные мысли кружились в голове. Ведь был в оккупации. Времена неспокойные. А вдруг донос, ведь, сколько  людей из той же Двуречной  забрали.
Зайдя в милицию, он представился дежурному.
  - Подождите, я доложу, присаживайтесь. С тяжелым сердцем сел на стул Федор Фёдорович и подумал.
  - Может, отсюда уже и не выйду?
Дежурный был недолго.
  - Пойдемте со мной.
Он провел  через двор в соседнее здание. За столом сидел подтянутый военный. Уже длительное время, работая в районе, Федор Фёдорович знал и начальника милиции и других ее работников, но этого он видел в первый раз. Сидящий за столом человек не представился.
  - Федор Фёдорович, вы хотели забрать свою семью из Золочева?
  - Да, очень хочу!
  - Мы решили выдать вам пропуск в прифронтовую зону. Радости он скрыть не мог. Сам, того не понимая,  бросился обнимать военного, по щекам катились слезы.
  - Спасибо, громадное спасибо!
  - Вы себе представляете, что такое прифронтовая зона? - спросил военный.
  - Нет.
  - В прифронтовой зоне действуют отряды по борьбе с диверсантами и дезертирами. Эти органы наделены чрезвычайными полномочиями, а поэтому, как говорится, могут действовать без суда и следствия.
  - Что это значит?
  - Это значит, что могут расстрелять по ошибке.
  - Чему быть, тому не миновать!
  - Подумайте, но я вас предупредил. - Он достал из планшета карту и показал, где примерно находится линия фронта.
Рано утром, собрав вещевой мешок и положив туда все, что было съестного, он вышел из Двуречной. Как опытному геодезисту, ему не представляло труда проложить правильный маршрут своего движения. Не знал он, однако, что проложенный им маршрут пройдет через населенный пункт, с которым в будущем будет связана значительная часть жизни его семьи. Где найдет свою любовь его Фёдор, куда будут приезжать из далекой Канады его внуки и правнуки. А сейчас он отсчитывал шаги и шел вперед и вперед в полную неизвестность.
По его расчетам нужно было преодолеть около 150 километров по проселочным дорогам. Было тепло, и дороги уже высохли, так что идти было легко. Когда солнце начало склоняться к вечеру, позади было уже почти 50 километров, ноги с непривычки гудели, и он понял, что пора остановиться на ночлег. Заночевал он в копне соломы, ночь промелькнула как один миг. Проснулся он чуть начало светать, было холодно, ноги болели. Перекусив, он пошел дальше. Шел он практически параллельно линии фронта, но чем дальше он шел, тем отчетливее вырисовывались контуры жестоких боев: разбитые машины и орудия, подбитые танки, километры противотанковых рвов, окопы, воронки от снарядов. После Курской дуги это было место ожесточенных боев.
Из лесополосы его окликнули, он оглянулся и увидел троих приближающихся к нему военных. На них была практически новая форма НКВД, и это ему сразу бросилось в глаза. Офицер и два автоматчика подошли к нему.
  - Предъявите документы? - строго обратился к нему старший.
Федор Фёдорович спокойно достал пропуск и подал ему, тот внимательно прочел его.
  - Удостоверение личности, пожалуйста, - уже более мягким тоном попросил офицер.
  - Мы должны вас временно задержать,  такая у нас служба, - совсем вежливо сказал военный. Федор Фёдорович пожал плечами. Его отвели в полуразрушенную землянку, там сидело еще несколько человек. Он попытался завязать разговор, но разговаривать с ним никто не хотел.  Прислонившись в углу на лавке он задремал. Его разбудил резкий окрик:
  - Гражданин Менде, вставайте!
  - Следуйте за мной, - строго сказал офицер.
Они вышли из землянки и направились к дороге, там стояла полуторка, и два автоматчика что-то в сердцах объясняли водителю. Кроме водителя в кабине сидел еще какой-то военный. По всему было видно, что они ругаются.
  - Что за базар? - подойдя, строго спросил сопровождающий.
  - Не хочет ехать, - ответил ему один из автоматчиков.
  - Вы знаете постановление ГКО об образовании отрядов специального назначения, - спросил офицер у сидящего в кабине военного и достал из планшета какую-то бумагу.
  - Вот предписание, по которому мы имеем право, задержать любой транспорт для решения специальных задач. Он подал документ военному. Тот долго читал.
  - Но, что я скажу своему начальству, по поводу задержки машины.
  - Мы дадим вам соответствующую справку.
Сидящий в машине выматерился.
  - Раз лазутчик расстреляли бы его на месте, а то вези его еще черти куда.
  - Это наши вопросы, - спокойно ответил офицер.
  - Садитесь, - со злостью сказал военный.
Автоматчик автоматом указал Федору Фёдоровичу на кузов.
Машина тронулась, и опять надвинулись тягостные мысли. Куда и зачем его везут, он не знал, но чуялось недоброе. Помолчав некоторое время, он  обратился к сопровождающему.
  - Объясните все-таки, в чем дело, ведь документы у меня в полном порядке.
¾ Федор Фёдорович, - неожиданно вежливо ответил офицер, и в его голосе чувствовалось не то извинение, не то укор в чей-то адрес, - в наши задачи входит борьба с диверсантами, лазутчиками и дезертирами. Документы у вас в полном порядке, но беда заключается в том, что у нас нет своего транспорта, а мне сегодня нужно быть на опорном пункте в селе Липцы, туда около 20 километров, вот я и решил воспользоваться специальными полномочиями, чтобы не идти туда пешком. Приедем, я вас отпущу, да и для вас лишних 20 километров урежем.
  - Ну, слава богу, а я уже думал  кранты!
Дорога была разбита, кое-где попадались колдобины, заполненные водой, но полуторка бесстрашно ныряла в них и с честью выходила победительницей. Не прошло и часа, как впереди показались дома.
  - Приехали! - весело сказал попутчик, - от Липец вам следует двигаться через лес в сторону Белгородской трассы.
  - Я знаю, ведь я геодезист.
  - Удивительно, ведь у меня отец тоже землемер, - ответил военный.
Дорога из Липец шла через лес. Не успел он пройти и 5 километров, как его опять остановили. Но обращение было куда более грубым.
  - Много тут таких шляется! - кричал главный.
  - Отконвоируйте задержанного в Липцы, там разберутся.
На опорном пункте никого не было. Пришлось ждать.
  - Федор Фёдорович, вы откуда? -вдруг услышал он знакомый голос.
Перед ним стоял тот офицер, который вез его на полуторке.
  - Да вот опять поймали.
  - Ну и ну! громко рассмеялся офицер. - Ну и везёт же вам сегодня. Мы вам в пропуске поставим  отметку, и вас уже дальше никто трогать не будет, - успокоил он.
На третий день пути Федор Фёдорович уже подходил к родному дому. Чувство страха и надежды боролись в его душе.
  - Фёдор! Живы! - неистовым голосом закричал он. Около калитки стоял сын.
  - Папочка, родненький! Папочка пришел! - кричал Фёдор. Выбежала Нина Николаевна. Отец бросился к ней. Громадный свежий шрам  на левом виске, вся седая. Он крепко обнял ее.
  - Где Ирина?
  - Потом все расскажу!
  - Жива?
  - Да.
Вошли в дом. Сестра лежала на кровати и радостно улыбалась:
  - Папочка, папочка! Как мы тебя ждали!
Она привстала с постели.
  - Что с тобой, деточка?
  - Ранили.
Времени у Федора Фёдоровича не было, нужно было собираться в обратный путь. И речи не было о том, чтобы достать какой-либо транспорт, да к тому же и Ирина еще ходить не могла. И здесь ему пригодились те мастеровые навыки, которые были еще с детства. За три дня он смастерил двухколесную повозку. Колеса взял от разбитой телеги. Благо в подручных материалах нехватки не было. На четвертый день рано утром, сложив пожитки на повозку и усадив в нее детей, двинулись в путь. Повозка была тяжелая, и уже через несколько километров Федор Фёдорович почувствовал, что ему одному предстоящий путь не одолеть. Опять выручила Зайка. Вместе с коровой тянуть повозку было совсем легко.
На обратном пути их уже никто не останавливал, через несколько дней они добрались до Двуречной.
Жизнь начинала потихоньку налаживаться. Квартиру им дали около ветеринарной лечебницы. Это был большой трехквартирный дом еще дореволюционной постройки. В доме жил заведующий ветлечебницей с семьей и еще какой-то специалист.
 Сводки с фронта были все радостнее. Войска продвигались  вперед и вперед. Фёдор, конечно, тогда еще не понимал, что к чему, но однажды к ним вбежала соседка и закричала:
  - Победа! Победа!
Мать начала смеяться и плакать, и он понял, что произошло что-то такое, чего люди с нетерпением и надеждой так ждали так долго.
Через год Фёдор пошел в школу, Ирина ходила уже в 5-й класс. Однажды отец пришел после работы в хорошем настроении.
  - Представляешь, - сказал он матери, - меня сегодня вызвали в райисполком, и в торжественной обстановке наградили медалью.
  - Какой медалью? - с удивлением спросила Нина Николаевна.
  - «За доблестный труд в Великой Отечественной Войне».

Да, много, очень много в будущем дала эта медаль Фёдору Фёдоровичу. Люди, побывавшие на оккупированной территории, длительное время после войны подвергались всяким притеснениям и дискриминации. Медаль смывала это пятно.

Прошли годы, Фёдор закончил школу, а затем и университет. Ещё будучи студентом, он женился на замечательной девушке, звали её Галина, и началась трудовая жизнь.
« Последнее редактирование: Марта 5, 2020, 00:04 от Фёдор Фёдорович Менде »

Оффлайн Фёдор Фёдорович Менде

  • Moderator
  • Эксперт
  • *****
  • Сообщений: 1 684
  • Репутация: +19/-7
  • Соловей разбойник тоже был не только лыком шит!!!
МАЛЕНЬКАЯ ДОКУМЕНТАЛЬНАЯ ПОВЕСТЬ О БОЛЬШОЙ НАУКЕ
ЧАСТЬ II


Упорной работы соха не сносила,
Ломалась и в поле другая ходила,
Стиралось железо, тупился сошник,
И только выдерживал пахарь-мужик
                                                                             
И. С. Никитин

НИИЭЛЕКТРО

Работая на кафедре, возглавляемой деканом факультета, и, будучи с ним в хороших отношениях, Фёдор при распределении мог получить любое желаемое направление. Его вы-бор пал на научно-исследовательский инсти¬тут НИИЭЛЕКТРО, расположенный на территории Харьковского электроме¬ханического завода. Это был молодой институт, в задачи которого входило метрологического обеспечения электротехнических предприятий. Выбор был не случаен. В это время сестра Ирина, тоже окончившая радиофизический факультет, уже работала в аналогичном НИИ в Краматорске и ей работа нра¬вилась, это и сыграло решающую роль в выборе будущего места работы. Де¬кан, узнав о таком выборе, очень удивился, но когда Фёдор объяснил ему причины такого выбора, только пожал плечами.
Когда Фёдор явился на работу, ему там очень обрадовались. Молодого специалиста такого профиля институт ждал уже несколько лет, так как специальность радиофизика и электроника в то время была очень дефицитной. Он с усердием взялся за дело, и уже через два месяца сделал прибор для исследования переходных процессов на щётках электрогенераторов.
У Фёдора был такой характер, что если ему человек нравился, то он всегда быстро находил с ним общий язык, при этом достаточно быстро устанавливались и дружеские отношения. Так он подружился с Сеней Дворником, и очень скоро они стали друзьями. Это был очень порядочный, доброжелательный и интеллигентный человек.
В то время в стране проводилась дискриминационная политика по от¬ношению к евреям. Были целые отрасли, особенно касающиеся оборонных вопросов, куда, будучи евреем, попасть было практически невозможно. По¬этому на радиофаке никто не стеснялся рассказывать анекдоты на еврейские темы, и все их воспринимали как должное. Эту привычку унаследовал и Фёдор, её он перенес и на новый коллектив. Сеня при этом всегда дружелюбно улыбался, но большинство слушателей воспринимали их без особого энтузиазма. Как-то, после очередного анекдота, Сеня отозвал его в сторону и доб¬родушно сказал: «Фёдор, у тебя могут быть неприятности, ведь здесь очень много евреев».
      — Ты знаешь, Сеня, я никогда не был антисемитом и вообще считаю, что дискриминация людей по национальному признаку это преступление, но я учился на факультете, где евреев просто не было, поэтому и распознавать их не умею. Не вина этих людей, что они евреи, политика государства пре¬ступна. Если бы я знал, что их здесь много, то, конечно, никогда бы этого не допустил.
Впоследствии Фёдор узнал, что Сеня тоже еврей. Что он мог поделать в такой ситуации. И уже после ухода из НИИ они еще длительное время дружил с этим хорошим парнем, но чувство вины перед ним так и осталось на всю жизнь.
Многие задаются вопросом, что же развалило Советский Союз. Есть различные версии и предположения. Но сейчас, имея уже достаточный жизненный опыт, Фёдор с уверенностью может сказать, что развалил Союз именно национализм. Оставь большевики Россию губернской, и не создай национальные анклавы, не развалилось бы это могучее государство, а был бы эволюционный путь, подобный китайскому, и были бы мы сейчас впереди планеты всей. Пока национальные анклавы были связаны колючей проволокой диктатуры, все это как-то держалось вместе, но чуть Горбачев попустил, развалилось все, как карточный домик. А кому от этого польза, народу? Ведь не даром умная Европа объединяется, а мы наоборот, и в угоду кому? Конечно, каждый удельный князь хочет быть удельным и делать со своими вассалами, что ему заблагорассудится. Нет, несомненно, национализм, а тем более шовинизм, это чума и не только нашего века. Но это чуму Запад ох как ловко использует, организуя различные цветные революции под прикрытием демократии. И лучшим примером «демократических» устремлений этого самого «демократического» Запада явилась Югославия, когда многонациональное государство разбомбили и разодрали буквально на куски опять же под при¬крытием демократических лозунгов. А Ирак, а Ливия, а Египет, а Сирия...., теперь очередь и до Украины дошла.
Жить в коллективе, где тебя не любят, даже если хорошо работаешь, очень трудно. И тучи начали сгущаться. На работу должно ходить хотеться, а если идешь туда и думаешь, как бы скорей уйти домой, то это уже не работа. Очень скоро Фёдор начал понимать, что работать ему здесь не придется, но и уйти он тоже не мог. Молодой специалист, поступив на работу по направлению, пользовался целым рядом льгот, но и уйти по собственному желанию не мог, а должен был отработать на этом месте три года. Что было делать? И тут Фёдор вспомнил о своем туберкулезе. Расчет был простой: «Полежу пару месяцев в тубинституте (а заболел Фёдор туберкулёзом, когда был студентом), потом вернусь и уволюсь по состоянию здоровья». Так он и сделал, но, вернувшись на работу и подав заявление об увольнении, понял, что его никто отпускать не собирается. Наоборот, его вызвали в проф¬ком и сказали, что специально для него добились хорошей путевки, и что администрация согласна отпустить его в отпуск даже раньше положенного срока. Что было делать? Брать путевку и ехать отдыхать? Нет, он не мог так поступить. «Я все равно буду уходить», — сказал он в отделе кадров. «Но как?» — спросила инспектор. «Ведь мы по закону не имеем права вас уволить, так как вы молодой специалист». Тогда Фёдор решил вообще на работу не ходить, в расчете на то, что его уволят за прогулы.
      — Что ты делаешь? — сказал ему отец, — ведь еще совсем недавно за прогулы судили, а, тем более, за самовольный уход с работы. Но Фёдор был непреклонен.
      —  Все равно я там работать не хочу.
      —  Ты знаешь, в какой стране живешь, испачкают биографию, до кон¬ца дней не отмоешься.
      —  То было при Сталине, а сейчас Хрущев.
      —  Ох, сын, сын! Хрен редьки не слаще.
      —  Все равно не пойду.
Отец прекрасно понимал, что если Фёдор уперся, то переубедить его практически невозможно. Но он, зная повадки системы, прекрасно понимал, чем это грозит.
Месяц спустя Фёдор пошел в НИИ.
      —  Мы уже по поводу вас направили запрос в областной отдел по распределению молодых специалистов, вам следует поехать туда, — сказали ему в отделе кадров.
В областном отделе его подробно распросили об обстоятельствах про¬гулов. Но мог ли Фёдор сказать правду об истинных причинах такого по¬ступка? В конце концов, ему сказали, чтобы он подыскал новое место рабо¬ты, и что его туда направят как молодого специалиста по переводу. Но, уже ощутив на себе, как трудно уходить с работы, будучи молодым специалистом, он от этого предложения отказался. Инспектор задумался.
      — Ладно, поскольку у вас проблемы со здоровьем, я напишу письмо в НИИ, чтобы вас уволили по собственному желанию, но только в этом случае вы   потеряете   все   права   молодого   специалиста.
      —  А какие это права?
      —  Наиболее важным из них является возможность внеочередного по¬лучения жилья.
      —  Нет, не хочу!
      —  Ну, как знаете!
До самого последнего момента...
Нельзя сказать, чтобы тот месяц, когда Фёдор не ходил на работу, он сидел сложа руки. Он уже был квалифицированным специалистом по ремонту телевизоров и начал сам собирать их на продажу. В Липцах его считали телевизионным мастером высокой квалификации, и заказчики понимали, что купи у него даже телевизор ручной сборки, он будет всегда обеспечен квалифицированным ремонтом. Конечно, он мог безбедно жить, ремонтируя телевизоры, но это было не для Фёдора, и он начал искать работу. И тогда стало понятно, что отказ от прав молодого специалиста, был роковой ошибкой. Его не прописывали в городе, а без прописки нигде не брали на работу. Оставалось только одно, вернуться на прежнее место и восстановить права молодого специалиста. Но не такой был у Фёдора характер. Конечно, он мог прописаться в Липцах у родителей, но это означало навсегда потерять возможность работы по специальности. Он продолжал и продолжал искать ра¬боту. «До самого последнего момента не считай положение потерянным» звучали слова отца. Сколько раз в жизни эти слова уже помогли.
Однажды, проходя мимо Харьковской консерватории, он увидел вывеску, на небольшой табличке было написано «Физико-технический инсти¬тут низких температур АН УССР». На третьем этаже была такая же вывеска, он постучал. Дверь никто не открывал, он постучал сильнее. Дверь отвори¬лась, на пороге стоял приветливый молодой человек и вопросительно смот¬рел на него.
      —  Вы к кому?
Фёдор смутился.
      —  Да вот я вашу вывеску прочитал, хочу на работу устроиться.
      —  Ну, это в отдел кадров, — и он провел его в маленькую комнату, там сидел всего лишь один человек.
      —  Это к вам, Владимир Васильевич, — также приветливо сказал молодой человек.
      —  По какому вопросу к нам?
      —  Да, вот, хочу на работу устроиться.
      —  Это похвально, но я должен знать кто вы и откуда.
Фёдор начал рассказывать, и чем больше они говорили, тем больше он проникался доверием к этому худощавому уже немолодому приветливому человеку. Начальник отдела кадров рассказал ему, что институт лишь недавно создан и что у него большое будущее. Но когда Фёдор сказал, что он уже не молодой специалист и что у него нет прописки, собеседник нахмурился.
      —  Это вопрос непростой, мне нужно поговорить с директором, зайдите через пару дней.
Фёдор подумал, что это вежливая отговорка, но все же через два дня пришел опять.
      —  Мы вас можем взять на работу, — услышал он неожиданный ответ.
      —  Заполняйте анкеты. Вы будете направлены в отдел, который занимается ультразвуковыми исследованиями при низких температурах.
Фёдору уже совершенно все равно было, где и чем заниматься в этом институте. Ему хотелось работать, и он почувствовал, что где-то вдали заблестел огонек надежды.

Оффлайн Фёдор Фёдорович Менде

  • Moderator
  • Эксперт
  • *****
  • Сообщений: 1 684
  • Репутация: +19/-7
  • Соловей разбойник тоже был не только лыком шит!!!
Новый начальник

Когда Фёдор принес анкеты, руководителя отдела, куда его направляли на работу, не было. Начальник отдела кадров опять попросил его прийти на следующий день. «Вежливый отказ», — с грустью подумал он. Вместе они вышли за дверь. В это время по лестнице навстречу поднимался молодой человек. На вид ему было лет тридцать.
— Игорь, тебе нужен радиофизик? — спросил начальник отдела кадров.
Так Фёдор познакомился со своим новым начальником. Он ехал как раз в лабораторию, и они поехали вместе. По дороге Игорь Михайлович Дмитренко, так его звали, рассказал о том, чем занимается и какие задачи решает его лаборатория, и Фёдору этот рассказ очень понравился. Но вот сам будущий начальник, в отличие от начальника отдела кадров, понравился не очень. Чувствовалось в нем какое-то высокомерие, но Фёдору было не до того, чтобы оценивать все за и против в сложившейся ситуации.
Молодой институт только начинал строиться, своих помещений не имел и поэтому арендовал их в различных частях города. Лаборатория криогенной электроники располагалась в подвальном помещении жилого дома на Павловом поле и состояла всего из двух комнат: одну комнату занимала мастерская, в другой комнате работали инженеры.
Каково же было удивление Фёдора, когда среди них он увидел сразу четырех своих однокурсников, пятым был тоже выпускник радиофака, но за¬кончил он университет на два года раньше, звали его Виталий Михайлович Дмитриев. Он и руководил группой, которая состояла из однокурсников Жени Христенко, Юры Бородавко, Юры Чурилова и уже известного нам Игоря Янсона. В эту группу и был зачислен Фёдор, встретили его как старого друга, и он понял, что попал к своим.
Фёдору представилась еще одна возможность увидеть, как велика роль случая в жизни человека. Не уйди он из этого злополучного НИИ, не увидь он эту табличку на консерватории, наконец, будь на месте тот начальник от¬дела, куда его первоначально определили, не был бы он сейчас среди своих друзей. Наконец, не встреть он тогда на мосту Галину! Правду говорят, что в жизни нужно уметь оказаться в нужном месте в нужный момент, да еще с полными карманами денег. Мы, конечно, шутим. Денег у Фёдора тогда было очень мало, он был простым советским инженером с окладом всего в девяносто рублей в месяц. По тем временам это была очень низкая зарплата.
Нет, в жизни нет места провидению, и сам человек себе и господин и хозяин, но, что не говори, какое-то провидение: то злое, то коварное, то даже жестокое, но, все равно, в сухом остатке доброе, как ему уже неоднократно приходилось убеждаться, вело Фёдора по жизни.
Что касается работы, то жизнь входила в нормальное русло, работа ему нравилась. Но в семейной жизни были громадные проблемы. Квартиру для семьи в городе найти было очень трудно, тем более в паспортах и у него и у Галины не было постоянной прописки. Галина с дочерью жила в Липцах у его родителей, а он жил у Марии Яковлевны без прописки. Выходной день был только в воскресенье, и он, не взирая ни на какую погоду, всегда в этот день приезжал домой. Случалось, что в связи с бездорожьем грузовые такси не ходили, и тогда он садился на автобус, который следовал по белгородской трассе, проходившей в двенадцати километрах от Липец, а дальше уже пешком по бездорожью добирался домой. Но как светились глаза Галины, когда он грязный и усталый появлялся на пороге дома.
Когда родилась дочь Галя, а родилась она в родильном отделении липецкой больницы, ни Фёдор, ни Галина не знали, что резус фактор у них разный, и это представляет большую опасность для будущего ребенка. Но, несмотря на это обстоятельство, девочка хорошо развивалась, и каких-либо нежелательных симптомов у нее не наблюдалось. Однако, обычно перед сном, она почему-то начинала плакать, единственным, кто мог ее при этом убаюкать, был дедушка. Он брал ее на руки, ходил по комнате и пел песенку: «Гулежан, гулежан по зелёной травка, мы торгуем баклажан, свой имеем лавка». Почему Зайчику, а так ее называли дома, так нравился этот гулежан никто не знал, но уже через пять-десять минут она крепко засыпал.
Дом всегда есть дом, и Фёдору никак не хотелось возвращаться обратно, но пролетало воскресенье, и нужно было уезжать. Единственным преимуществом такого положения дел было то, что он мог практически круглые сутки находиться на работе. И он работал, работал и работал.
Выехать из Липец рано утром в понедельник, да еще так, чтобы не опоздать к восьми часам на работу, представляло громадную трудность. Народу скапливалось видимо невидимо, и все хотели попасть на первую машину, которая приходила из города. Грузовое такси брали штурмом, и Фёдор все-таки умудрялся сесть на первый рейс. Галина всегда провожала его на этот штурм. Однажды такси пришло с большим опозданием, и народу со-бралось большое множество. Когда начался штурм, он не смог взобраться в будку такси, пробиться сквозь толпу мешал рюкзак. Фёдор только успел схватиться одной рукой за поручень открытой двери. Машина тронулась и выдернула его из толпы желающих. Скорость нарастала, а он все волочился и волочился за машиной. Ценой громадных усилий он все-таки схватился за поручень второй рукой и, наконец, стал на ступеньку откидной лестницы. Оглянувшись, он увидел Галину, она стояла, закрыв лицо руками, и плакала.
В тот день Фёдор на работу опоздал. Когда он вошел в лабораторию, его встретил недовольный Дмитренко.
— Вы сегодня почти на час опоздали, — сказал он холодно, — пишите Объяснительную записку. Фёдор возражать не стал и взял лист бумаги. Указав дату, он коротко написал: «Опоздал по семейным обстоятельствам». С тех пор и началась личная неприязнь между ними, которая сохранилась на многие годы.

Оффлайн Фёдор Фёдорович Менде

  • Moderator
  • Эксперт
  • *****
  • Сообщений: 1 684
  • Репутация: +19/-7
  • Соловей разбойник тоже был не только лыком шит!!!
Точечные лампочки

Кроме группы, в которую входили выпускники радиофака, в лаборатории была ещё одна группа, которая вела хоздоговорную тему по созданию широкополосного термометра. Сроки были уже на исходе, а работа еще была далека от завершения. Тематика отдела часто обсуждалась на семинарах, и Фёдор неоднократно критиковал выбранное направление работ. Его замечания сводилась к тому, что усилители постоянного тока, которые использовались в приборе, имеют большой дрейф нуль-пункта, и этот дрейф может давать значительные погрешности при измерении температуры. Так оно в конечном итоге и получилось. Провал был неизбежен, и однажды на очередном семинаре, когда он уже в который раз усомнился в правильности подхода, Дмитренко не без ехидства вдруг сказал:
     —  Менде часто критиковал и до этого этот метод измерения. Может быть, он знает лучший и возьмется выручить отдел?
Да, это был удар ниже пояса, до окончания договора оставалось два месяца, в то время как на весь договор было выделено два года. Фёдор колебался.
      —  Ну, так что, Менде, вы же смелый человек?
Это было уже слишком. Ответ был короткий.
      —  Я согласен!
Предстояла схватка не на жизнь, а на смерть, схватка со временем. Нужно было, во что бы то ни стало, обогнать его. И Фёдор начал схватку. Он умел работать и верил в то, что победит, но в данный вопрос вмешался одно непредвиденное обстоятельство, которое чуть не заставило его уйти из лаборатории.
Дмитренко для каких-то целей приобрел точечные лампочки. Но в один прекрасный момент перед самым Новым годом, практически после известного семинара, он обнаружил, что лампочки со склада исчезли. Причем на складе перед этим был Фёдор. Дмитренко вызвал его:
      —  Вы взяли со склада точечные лампочки, если не хотите скандала, положите их на место.
      —  Лампочки я не брал, поэтому и класть мне на место нечего, — по¬следовал короткий ответ.
На следующий день об инциденте знали уже все сотрудники лаборатории. Выход был только один, или найти вора, или уйти с работы. Но он даже предположить не мог, кто их мог взять, а, тем более, и речи быть не могло, чтобы их найти. И здесь сработал принцип „Не имей сто рублей, а имей сто друзей”. Он всегда дружил с механиками, сам часто работал на станках, и всегда с уважением относился к их работе. Среди них был один прощалыга по фамилии Поготовко. У Фёдора по поводу этого механика как раз и были подозрения, но доказать он ничего не мог.
Все это происходило в канун Нового года. К нему подошел Володя Коршенко, с ним Фёдор особенно дружил:
      —  Не беспокойся, мы тебя выручим.
      —  Но как? 
      —  Это пока военная тайна.
Оказывается, украл лампочки этот самый механик, сделал из них гирлянду и повесил на елку. Несколько механиков во главе с Володей явились к нему домой вечером 31-го числа и забрали гирлянду.
Когда после Нового года Дмитренко появился на работе, а на работу он всегда приходил с опозданием, у него на столе лежала гирлянда из точечных лампочек, рядом лежала записка. В ней было написано: „Лампочки украл не Фёдор, мы знаем, кто это сделал. С уважением. Ваши сотрудники”.
Все с нетерпением ждали прихода шефа, всем хотелось посмотреть на его реакцию. Наличие на столе лампочек его озадачило, он несколько раз внимательно прочел записку. Потом сложил гирлянду в портфель и ушел.
      —  Я бы на его месте хоть извинился, — заметил Володя.
      —  Не приучен он в таких случаях извиняться, — съязвил кто-то из механиков.
В конце февраля Фёдор подошел к Дмитренко.
      —  Я свое обещание выполнил, тема готова к сдаче.

Оффлайн Фёдор Фёдорович Менде

  • Moderator
  • Эксперт
  • *****
  • Сообщений: 1 684
  • Репутация: +19/-7
  • Соловей разбойник тоже был не только лыком шит!!!
Директор института

Институт строился быстрыми темпами, его строили заключенные, и часть сотрудников в готовых корпусах работала тоже в зоне. Чтобы попасть на работу, нужно было пройти КПП. Та же часть сотрудников, которая работала в арендуемых в городе помещениях, тоже имела отметки в пропусках и могла при необходимости попасть в зону. У Фёдора в пропуске тоже была соответствующая отметка. За все время работы ему не приходилось встречаться с директором института, но по наслышке он знал, что это человек крутого нрава.
Когда однажды Фёдор пришел на работу, Дмитренко попросил его сходить в криогенный корпус и взять там какую-то инструкцию. Это было интересно, так как он никогда не видел, как получают жидкие газы, а такое оборудование там уже работало. Пройдя через КПП, он решил сначала выполнить поручение, а потом уже сходить на экскурсию в криогенный корпус.
В комнате, где он должен был её получить, было несколько человек. Грузный мужчина со смуглым крупным лицом распекал сразу двоих человек за то, что они не выполнили какое-то его поручение. Фёдор стал в сторонку и начал ждать. Не обращая никакого внимания на него, грузный мужчина продолжал довольно грубо вычитывать подчинённых. Длилось это минут десять. Наконец он закончил и обратился к нему:
      —  А вы чего сюда явились? — грубо спросил он.
Фёдор начал объяснять, зачем пришел, но тот не дослушав обратился к стоящему рядом:
      —  Выведите этого бездельника из зоны и заберите пропуск. В рабочее время нужно работать, а не шляться по городу.
      —  Кто это? — спросил у сопровождающего Фёдор, когда тот вел его на
КПП.
      —  Это наш директор Борис Иеремиевич Веркин, — улыбаясь ответил
тот.
      —  Опять вожжа под хвост попала, — грубо сказал Дмитренко, когда Фёдор рассказал ему о случившемся. — У него это бывает. Завтра я ваш про¬пуск привезу.
Опять вместе
В один из очередных его приездов в Липцы Г алина сказала, что не хо¬чет больше сидеть дома, а поедет с ним в город.
      —  Но, где мы там жить будем?
      —  Спала же я иногда на сундучке у Марии Яковлевны, попросим ее, посплю еще.
      —  А как быть с дочкой?
      —  Я с мамой договорилась, она её будет няньчить пока квартиру не найдем. Да и работу мне пора искать.
Фёдор понимал, что спорить с ней бесполезно, да ему и самому хотелось, чтобы жена была рядом. На том и порешили. Вскоре и с квартирой появился просвет. Муж подруги дал адрес знакомой, которая сдавала жилье в наём. Татьяна, а так звали хозяйку, оказалась добродушной и приветливой женщиной, работала она кондуктором трамвая. На вопрос, сможет ли она прописать их в своем доме, она на удивление сказала, что попробует.
Так Фёдор и Галина начали совместную жизнь в Харькове. Жилье, которое они занимали, состояло из небольшой комнатки, в которой помещались кровать и столик. Рядом была комната хозяев, которая по своим размерам примерно в два раза была больше их комнаты. Дверей между комнатами не было, а висела занавеска. Была еще одна комната с отдельным входом. Её снимала проститутка, к которой постоянно ходили курсанты из военной ака¬демии. Гражданского мужа Татьяны звали Евбасар, он был узбеком, и приехал в Харьков на заработки и был значительно моложе её. Евбасара все называли Юрой. Он работал грузчиком на железнодорожной станции, на той самой, где когда-то зарабатывали деньги на круиз Фёдор и Виктор. Юра часто приходил домой выпивши и нередко случалось, что они с Татьяной начинали драться. Тогда Галина хватала и держала Юру, а Фёдор - Татьяну. Но, несмотря на эти мелочи, жили в квартире все дружно.
У Юры и Татьяны не было детей, но им обоим очень хотелось их иметь. Каждый новый месяц начинался с разговоров Татьяны о том, что она забеременела, но проходило время, оказывалось, что это не так, и разговоры возобновлялись. Таня была добрым, но немного подозрительным человеком. В то время хороший приемник представлял большую ценность, у них он был, но его никогда не включали, скорее он выполнял символические, а не потребительские функции. Конечно, ни Фёдор, ни, тем более, Галина приемник тоже никогда не включали. Но разговоры по поводу приемника происходили почти каждый месяц, и велись они всегда практически по одному сценарию. Обычно, когда Фёдора дома не было, Татьяна спрашивала у Галины:
      —  I яка це блядь приёмник крутила? Я не крутила, Юрці теж до сраки.
      —  Ну, раз ты не крутила и Юра не крутил, значит это или я, или Фёдор.
      —  Hi, я не кажу шо це ти, чi він, ну якась блядь приемник крутила.
Сначала после таких разговоров Г алина сильно расстраивалась, но потом, как и к разговорам о беременности, просто привыкла.
По своей натуре хозяева были очень добродушными и добрыми людьми. Видя, как плохо живут и Фёдор и Галина, они часто приглашали их поужинать вместе, при этом Юра доставал бутылку и жизнь становилась прекрасной.
Оглядываясь назад, Фёдор до сих пор не может понять, как можно было жить вдвоем на 90 рублей, отдавая при этом 30 рублей за квартиру. Мяса не покупали никогда, если случалось купить банку сметаны к постному борщу, это был уже праздник. Одежды не было, Галина даже зимой ходила в резиновых сапогах, летние изношенные туфли Фёдор не снимал ни летом, ни зимой и со страхом думал, что они когда-то порвутся. И самое страшное, впереди никакой перспективы: зарплата уже второй год 90 рублей, отношения с начальником плохие и нет никаких перспектив на их улучшение, прописки нет, а значит и никаких надежд на получение квартиры в обозримом будущем. Как они с Галиной мечтали, что когда-то смогут вволю есть, что они будут хорошо и красиво одеваться, что у них будет своя уютная и теплая квартира, в которой они все вместе будут жить. Нет, это были мечты, под которыми не было никакой почвы, но когда они об этом мечтали, им становилось хоть чуточку легче. Знал ли Фёдор тогда, мог ли предположить, что уже через четыре года он будет начальником одного из самых крупных отделов института, который будет потрясать всех своими успехами. Нет, конечно, он этого не знал, единственно, что он делал, он боролся, как в ту ночь, когда плыл по ночному ледоходу на станцию за сестрой. Мог ли он предположить, что уже через год у него будет своя собственная квартира. Да, такое могло присниться только в несбыточном сне.

Оффлайн Фёдор Фёдорович Менде

  • Moderator
  • Эксперт
  • *****
  • Сообщений: 1 684
  • Репутация: +19/-7
  • Соловей разбойник тоже был не только лыком шит!!!
Сверхпроводящий ускоритель


Когда Фёдор пришел на работу, руководитель группы Виталий сказал, что их вызывают к директору. Все ломали голову, к чему бы это. К тому времени уже был построен главный лабораторный корпус, оснащенный по последнему слову техники. Лаборатория Дмитренко, преобразованная в отдел, переехала в просторные помещения нового корпуса. Ни у кого уже не возникало сомнения, для каких целей и для решения каких задач строится этот современный институт. Но административный корпус со всеми необходимыми службами, с громадным конференцзалом только строился. Кабинет директора находился на пятом этаже лабораторного корпуса в небольшой комнате.
В назначенное время группа явилась к директору, там было полно народа, и обсуждались вопросы дальнейшего строительства. Когда ребята вошли в кабинет, директор с ними поздоровался и усадил на диван, который стоял у стены перед его столом. Еще немного посовещавшись, он сказал всем, что у него важный разговор, и выпровадил присутсвующих. Все ждали, что будет дальше.
Начал директор издалека. Разговор длился почти час. Мы не будем передавать его содержание в подробностях, но суть предложения директора сводилась к тому, чтобы создать ускоритель электронов со сверхпроводящей ускоряющей структурой. Конечно, колоссальные преимущества такого уско¬рителя очевидны даже мало посвященному специалисту. Ведь основные потери энергии всегда имеют место в высокочастотной ускоряющей структуре, причем это очень большие потери, и в связи с этим коэффициент полезного действия ускорителя составляет очень малые доли процента. В ускоряющей структуре, выполненной из сверхпроводника, потери снижаются в десятки тысяч раз, отсюда и все выгоды. Да, директор умел убеждать. В заключение он сказал:
— Ребята, решите проблему, Нобелевская премия вам обеспечена. Воодушевленными вышли из кабинета директора друзья.
Конечно, сейчас, будучи крупным специалистом в области физики низких температур и криогенной техники, Фёдор с полной уверенностью может сказать, что то была величайшая авнтюра. Громадные научные коллективы работали в последующем над этой заманчивой проблемой не один год. Но кто мог знать об этом тогда, кто мог знать, что проблема столь же трудна, сколь и заманчива. Да, не попробовать тогда решить её, как говориться с маху, было бы просо преступлением, и, директор, который часто смотрел далеко вперед, был прав. Самое главное заключалось в том, что он сумел воодушевить ребят и зажечь в них желание победить. Без такого энтузиазма невозможны великие дела. Стоит себе только представить, а вдруг бы получилось.
Итак, секундомер был запущен и время пошло. В тот же день распределили обязанности, Фёдору, как всегда, досталось самое сложное: криостат с ускоряющей структурой и электронная пушка. Кроме этого необходимо было запустить источник питания на 200 киловольт, магнетронный генератор и анализатор энергии ускоренного пучка. Этот участок работ выполняли Женя Христенко и Юра Чурилов. За расчет ускоряющей системы взялся Юра Бородавка.
Можно себе представить, что все это означало, ведь не было даже аргонодуговой сварки, и криостат просто паяли, не было и гелиевого течеискателя, и течи искали при помощи мыльного раствора.
Но не только группа Дмитриева штурмовала неприступные крепости, рядом тоже трудились не менее трудолюбивые выпускники университета. Особенно среди них выделялся Игорь Янсон, он вместе со своим помощником Володей Свистуновым трудился над обнаружением нестационарного эффекта Джозефсона. Это новое явление никак не поддавалось экспериментальному обнаружению, и трудности здесь были очень большие. Но, в конце концов, им удалось это сделать. Все понимали, что это очень значительное событие в физике, понимал это и Дмитренко. Но к нему Янсон относился примерно так, как и Фёдор, и когда дело дошло до публикации, никак не хо¬тел его включать в соавторы. Все видели, как и шеф и Янсон отсчитывают шаги по коридору и что-то обсуждают, все понимали, о чем идет речь. В конце концов, Янсон все-таки уступил, но включил его в соавторы на унизительных условиях не в алфавитном порядке, а последним вслед за Свистуно- вым. Но это в будущем никакого значения не имело, так как, благодаря своей пронырливости при наличии такой публикации, Дмитренко и член- корреспондентом и академиком стал гораздо раньше, чем первооткрыватели этого эффекта.
Все в отделе понимали, что шеф, по меньшей мере, дилетант во всех вопросах, которыми занимается отдел и что он умеет только пускать пыль в глаза, но поделать ничего не могли и скрепя сердце включали соавтором в свои работы. И вот этот-то порочный круг и решил разорвать Фёдор. Но кто он тогда был? Обычный инженер, который за все время работы ни разу не повышался ни в должности, ни в окладе!
Шли один за другим каторжные дни. Криостат не держал вакуум, и его приходилось десятки раз перепаивать. Но пайка нержавейки при помощи горелки, эта трудное и опасное дело, пайка ведется в присутствии кипящей ортофосфорной кислоты, пары которой обжигают и бронхи, и легкие. Чуть перегрел поверхность и припой уже не ложиться, нужно все снова зачищать и перепаивать, и так десятки раз. У Фёдора и до этого была сильная аллергия, а она, как известно, часто является предвестником астмы, а тут еще ортофофорная кислота. По ночам он страшно кашлял, начиналась астма. Утром он с трудом откашливался, в груди жгло. Изнурительная работа и постоянное недоедание делали свое дело.
Институт рос как на дрожжах, одновременно рядом с институтом строились и жилые дома, но чтобы стать на жилищную очередь нужна была прописка. Фёдор несколько раз напоминал Татьяне о договоренности по поводу прописки, но та отнекивалась. Но однажды, когда он пришел с работы, Татьяна сказала, что в милиции вышел на работу ее знакомый, и она может попробовать их прописать. Каково же было его удивление, когда через несколько дней Татьяна отдала ему паспорта и там стояли штампы о постоянной прописке. Нет, есть все-таки провидение!

Оффлайн Фёдор Фёдорович Менде

  • Moderator
  • Эксперт
  • *****
  • Сообщений: 1 684
  • Репутация: +19/-7
  • Соловей разбойник тоже был не только лыком шит!!!
От бутылки вина, не болит голова!

Зайдя однажды в мастерскую, Фёдор стал невольным свидетелем спора. Володя Коршенко утверждал, что никто из присутствующих не удержит в течение 20-ти минут на вытянутой руке плоскогубцы, и что он готов по этому поводу держать пари на бутылку спирта. Многие утверждали, что удержат, но заключать пари боялись. „Почему бы не выиграть бутылку?” — подумал Фёдор, зная что руки то у него всегда были сильные.
      — Можно мне попробовать? — сказал он, беря плоскогубцы в правую руку.
Прошло пять минут, но усталости в руке не было. Прошло десять минут и он начал чувствовать, что плоскогубцы становятся все тяжелее и тяжелее, жизнь впроголодь и каторжная работа сделали своё дело. К пятнадцатой минуте ему уже казалось, что в руке у него не плоскогубцы, а пудовая гиря, а на восемнадцатой минуте никакие силы не могли уже удержать руку на весу.
      —  Ну ты даешь, — с восхищением сказал Володя, — я думал ты и десяти минут не продержишь. Конечно, здорово, но все равно ты проиграл, гони бутылку.
Фёдор очутился в дурацкой ситуации, ведь бутылки спирта у него не было. Он извинился, сказал, что бутылки у него сейчас нет, но что долг он непременно отдаст. Единственно непонятно было, где взять эту злополучную бутылку. Спирт отдел получал, хранился он у шефа.
Но случай не заставил себя ждать. Уже спаян был криостат, и Фёдор приступил к изготовлению электронной пушки. Но была одна проблема, которую никто не знал, как решить. Во избежание пробоя, а катод пушки находилась под напряжением в 200 киловольт, он размещался в толстостенном керамическом изоляторе. Но в самом изоляторе отверстие было малого диаметра, и высоковольтный кабель в него не влазил. Нужно было расточить отверстие, но за это механики не брались, говоря, что расточить отверстие в керамике невозможно.
Придя в мастерскую, Фёдор заявил, что берется расточить отверстие за бутылку спирта. Володи в это время в мастерской не было. Никто из присутствующих в это не поверил, но ради хохмы пошли и сказали шефу, что, мол, Менде берется расточить изолятор но требует за это бутылку спирта.. Тот тоже не поверил, что это возможно, и сказал: „Раз берется, пускай точит, за бутылкой дело не станет”. Фёдор понял, что крючок все проглотили. Задача решалась элементарно, только до этого никто не додумался. Он взял медный стержень, зажал его в токарный станок, нанес на него растворенный в масле абразивный порошок и одел на стержень изолятор. Держа изолятор в руках, он на небольших оборотах просто прижимал его к стержню и медленно вращал. Через час отверстие было готово.
      —  Ну что, ребята, гоните бутылку, — сказал он, снимая изолятор со стержня.
В конце рабочего дня Фёдор подошел к Володе.
      —  Говорят, долг платежом красен, — сказал он, вынимая бутылку из кармана.
— Так давай и твою и мою победу отметим, говорят, шеф наших механиков мудаками обозвал, да еще и обматерил вдобавок, так ему было бутылку отдавать жалко.
Не учел только Фёдор, что форма у него уже не та, что была в студенческие годы, ведь бутылка спирта это две с половиной бутылки водки. Он не помнил, как добрался домой. Запомнилось ему только то, что когда лег на кровать и оттуда упал на пол, то Галина спряталась за кровать и оттуда выглядывает.

Оффлайн Фёдор Фёдорович Менде

  • Moderator
  • Эксперт
  • *****
  • Сообщений: 1 684
  • Репутация: +19/-7
  • Соловей разбойник тоже был не только лыком шит!!!
Сторожевой пёс

Работы над ускорителем шли с переменным успехом. Все работали не покладая рук. Фёдор жил далеко от института и часто даже ночевать домой не ездил, так и оставался спать около установки. Галина, как могла, поддерживала его. Наступало лето, дочку забрали у бабушки, в семействе сильно добавилось хлопот. И постирать, и сварить, и с ребенком погулять - все эти заботы легли на плечи Галины, тем более, что не было элементарных бытовых условий, даже холодильника не было. Фёдора она видела только утром, в воскресенье он тоже работал.
Дочурка был очень непоседливым ребенком, и заботливая мама много тратила времени, чтобы хоть как-то держать ее в поле зрения. Вечно она делала какую-то шкоду, то крупу рассыплет, то ведро перевернет, то к собаке лезет. Этого Галина особенно боялась, так как около своей будки всегда си¬дел громадный злющий пес, который признавал только свою хозяйку.
И вот однажды, когда Фёдор уже собрался на работу, вдруг обнаружилось, что исчезла дочь, сначала он этому значения не придал, но, видя большое беспокойство Галины, решил помочь ее искать. Обыскали все, перевернули все вверх дном - ребенка нигде нет. Отчяяние было написано на лице  Галины и Фёдора, когда вернулась с ночной смены Татьяна. Все вместе продолжили поиск. Безрезультатно.
Галина рыдала. И тут Татьяну осенило:
      — А може вона у собачій будці?
Пес в это время сидел около будки и спокойно наблюдал за происходящим. Татьяна подошла к нему, но он начал на неё рычать. И только тогда, когда она принесла ему еду, он неохотно отошел от будки. В будке спокойно сидела Галя младшая и играла куклой.

Оффлайн Фёдор Фёдорович Менде

  • Moderator
  • Эксперт
  • *****
  • Сообщений: 1 684
  • Репутация: +19/-7
  • Соловей разбойник тоже был не только лыком шит!!!
Есть пучок!

Наступил самый ответственный этап сборки и настройки ускорителя. В связи с сильным рентгеновским излучением все элементы, через которые проходил электронный пучок, были закрыты свинцовой обшивкой, но даже в этих условиях при включенном пучке непосредственно около ускорителя за несколько часов на персональных дозиметрах набегала почти суточная доза. Все с нетерпением ждали момента запуска. Но протянуть пучок через ускоряющую структуру и все соединительные трансмиссии, попасть в изо¬гнутый канал анализатора и зарегистрировать его на выходе - дело чрезвычайной сложности. Шли дни, а пучок на выходе анализатора не появлялся. Все с надеждой смотрели на Фёдора.
На практике юстировка происходила следующим образом. Нужно было выключить ускоритель, снять всю свинцовую защиту и покрутить один из котировочных винтов. Затем опять снова одеть защиту, включить все системы ускорителя, дождаться пока все они выйдут на режим и только после этого включить пучок. Если на выходе анализатора пучка нет, то все нужно повторять сначала. Фёдор понимал, что на эту процедуру могли уйти месяцы. Практически при круглосуточной работе он успевал за день сделать всего не-сколько циклов, но пучок не появлялся. Прошла неделя - пучка не было.
Было уже за полночь, утомленный Фёдор сел на стул и задумался. Он вспоминал свою жизнь, все те горечи и страхи, которые пришлось пережить, вспоминал родителей и сестру, вспоминал Галину и дочь. Затем он решительно встал и подошел к установке, защита на ней была снята, включил высокое, посмотрел на дозиметр и засек время. Прошло пять минут, он опять посмотрел на дозиметр, там была почти суточная доза. Он посмотрел на вольтметр, на электронной пушке, которая без всякой защиты стояла перед ним, 200 тысяч вольт, высоковольтный кабель входил в неё через тот самый изолятор, за который он получил бутылку спирта. Фёдор немного помедлил. Он протянул руки к пушке и почувствовал, что смерть прямо смотрит в глаза. В случае пробоя кабеля это была верная смерть. Положив локти на заземленную плиту, на которой стояла пушка, и понимая, что в случае пробоя высоковольтный разряд пройдет только через руки. Фёдор только прошептал: «Ну, дружок не подведи», и начал отпускать котировочные винты. Теперь пушку можно было вручную свободно двигать во всех направлениях. Сколько рентген получил он за ту ночь, было известно одному только богу.
Когда утром ребята пришли на работу, около собранного ускорителя сидел обессилевший Фёдор. На вопрос товарищей, что случилось, он устало улыбнулся,
      — Есть пучок. — и продолжил.— Запускать ускоритель будем вечером, а сейчас я еду спать.
Спал Фёдор весь день мертвым сном, а когда вечером пришел на работу, то увидел, что в комнате кроме сотрудников группы находиться и Дмитренко. Всем было понятно, зачем он здесь, все прекрасно помнили, как он стал соавтором в работе Янсона.
Фёдор включил ускоритель. Все напряженно вглядывались в показания приборов. Включил высокое напряжение, на анализаторе замигала сигнальная лампочка, и появился пучок. Все зааплодировали.
      — Ну, поздравляю, — снисходительно улыбаясь, сказал Дмитренко. Фёдор не ответил.
Напряжение нарастало, чтобы получить ускорение пучка, нужно было включить магнетрон. Фёдор щёлкнул тумблер, пучок исчез и все закричали ура. Исчезновение пучка означало, что есть эффект ускорения. Чтобы узнать величину ускорения, достаточно было включить напряжение анализа и добиться появления пучка. Оказалось, что эффект составляет всего лишь несколько киловольт. Все то, что произошло, ему было заранее известно, так как он ночью все эти процедуры он уже отработал.
Он знал, что освободиться сегодня рано, конечно, обо всем знала и Галина, и они договорились хоть раз за год сходить в кино. Галина ждала его на проходной.
Фёдор выключил ускоритель и хмуро сказал:
      —  Игорь Михайлович, мы хотели бы с вами поговорить. Вы можете принять нас в своем кабинете?
Дмитренко почуял недоброе.
      —  Так, может быть, ребята, поговорим здесь?
      —  Нет, мы хотим поговорить с вами без нашего руководителя. Дмитриев, не понимая, что происходит, молчал.
      —  Ну, пойдемте.
В кабинете он важно сел за стол.
      —  Ну, выкладывайте?! — последовал пренебрежительный не то вопрос, не то приказ.
      —  Игорь Михайлович, мы вам не Янсон, и как вы стали его соавтором мы хорошо знаем. Простите, но так поступают только подлецы. Не думайте, что мы так же легко согласимся на ваше соавторство в нашей работе. Не дав Дмитренко опомниться, Фёдор встал и вышел из кабинета. Через несколько минут вернулись и остальные.
      —  Ну, ты и врезал, он так оторопел, что дар речи потерял, мы так и
ушли.
      —  Правильно, — сказал Дмитриев, — недоучка несчастный.
      —  Надо бы это отметить, — предложил Юра Бородавка.
      —  Ребята, ей богу не могу, жена на проходной ждет, в кино раз в год сходить решили.
Галина стояла неподалеку от проходной и улыбалась.
      —  Тут недавно из проходной ваш шеф выскочил, весь красный, как ошпаренный, всё платком утирался, а потом плюнул и ушел. Фёдор расхохотался.
      —  Получил свое за всё, и за лампочки точечные в том числе!
Совершенно ясно, что означал для Фёдора этот разговор, ведь он был всего- навсего простым инженером.